*[Enwl-misc] ➜ Помогает ли психотерапия, когда живешь в диктатуре?

[ecology]

И что делать, когда все действия бессмысленны?  Веб-версия


                        ヾ(`ヘ´)ﾉﾞ
                        Привет, меня зовут Вадим. Это не мое настоящее имя, 
а псевдоним. Я вынужден использовать его, потому что хочу оставаться и 
работать в России: здесь моя семья, друзья и любовь.

                        Я хорошо помню зиму 2022 года. Весь февраль я 
судорожно читал статьи в западных и российских медиа и терпеливо убеждал 
себя, что вторжения не случится. 24 февраля первое, что я увидел в 
интернете, — как ракета попадает в украинский аэродром.

                        Я не живу в Курске, Белгороде или тем более в 
украинских городах. Я не сталкиваюсь с войной физически и понимаю, что мои 
переживания о ней могут выглядеть нелепо для тех, кто вынужден несколько раз 
на дню бросать все и бежать в укрытие. Но мне все равно тяжело от того, что 
страна, которую я люблю и гражданином которой являюсь, уже 1315 дней убивает 
людей.

                        Это вызывает много эмоций. От злости и гнева до 
апатии и депрессии. В ответ на удушающее чувство бессилия со всех сторон я 
слышу один и тот же призыв: «Возвращайте себе агентность и делайте хоть 
что-то. Помогают даже маленькие дела».

                        Но возможно ли это, когда все твои действия заведомо 
бесполезны? Способна ли психотерапия стать опорой и избавить от тревоги, 
апатии и страха, если ты живешь в авторитарном государстве, которое уже 
который год убивает людей? И сделать с этим, к сожалению, лично ты ничего не 
можешь. Попробую узнать в этом письме.

                        ■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎
                        Подпишитесь на рассылку Kit, если вы еще этого не 
сделали. Мы будем присылать вам одно письмо в месяц. Все наши предыдущие 
тексты вы найдете в архиве.

                        Что происходит с психикой человека при диктатуре
                        Моей любимой книгой ХХ века на русском еще в школе 
была «Софья Петровна» Лидии Чуковской. Это практически прямой репортаж из 
самых тяжелых лет сталинского террора. Обычная женщина сталкивается с 
репрессивной машиной государства, когда ее сына арестовывают. Лучше всего в 
книге передана липкая атмосфера страха, которая накрывает общество во время 
масштабных преследований.

                         Я не хочу драматизировать: конечно, России в 2025-м 
еще далеко до СССР 1937-го. Но ползучие репрессии усилились в десятки раз 
после начала большой войны с Украиной.

                        «Основной психический феномен жизни в авторитарном 
режиме заключается в насильственном проникновении государства и его 
идеологии сквозь внутренние границы личности. Человек вынужден вырастить 
внутри себя своеобразного цензора и постоянно фильтровать речь, эмоции и 
другие внешние проявления», — объясняет в разговоре с Kit Андрей Юдин, 
психотерапевт, соучредитель Stemning, международного учебного центра в 
области психотерапии.

                         Я тоже периодически включаю этот самый внутренний 
цензор — и, когда общаюсь с кем-то незнакомым, всегда сперва пытаюсь понять, 
не сдаст ли он меня товарищу майору.

                        Например, в этом году в поезде мы с попутчиком 
сначала говорили о домашних животных, после затронули историю XIX века, а 
когда стало понятно, что мы довольно близки идеологически, перешли на 
нормальные темы: почему ФБК прыгает на Каца и кто каким VPN пользуется.

                        В условиях, когда просто говорить с людьми может 
быть опасно, психика начинает искать пути выживания, запускаются механизмы, 
которые помогают заглушить чувства, но зачастую лишают нас человечности. 
Психотерапевт Ольга Мовчан называет в беседе с Kit конкретные защитные 
реакции, которые используют люди в авторитарных режимах:

                        → Регрессия — человек использует более примитивные, 
иногда детские способы справляться с трудностями, делегирует ответственность 
внешним факторам и другим людям («меня спровоцировали», «меня вынудили»). 
Контроль и ответственность за принятые решения перекладываются на других: 
более сильных, обладающих большей властью.

                        → Отрицание — неприятная реальность просто не 
признается, замещается более приемлемой. По словам Ольги Мовчан, это 
проявляется в том, что человек или группа людей отрицают факты или не 
признают тяжесть или масштабы происходящего. Например, человек может верить, 
что Россия бомбит в Украине только военные объекты.

                        → Диссоциация — реальность воспринимается как 
происходящее с кем-то другим или распадается на несколько существующих 
параллельных вселенных. Человек вроде бы знает, что где-то происходит нечто 
ужасное, но до конца с этим не соприкасается.

                        → Компенсация — болезненные переживания замещаются 
позитивными, порой воображаемыми. Например, вместо переживания стыда за 
войну человек испытывает гордость и считает свою страну самой великой. 
Другой пример — стокгольмский синдром, когда агрессия и ненависть к 
насильнику замещаются чувством благодарности.

                        → Проекция — это когда то, что не хочется принимать 
в себе или своем окружении, проецируется вовне. Например, человек (или целое 
общество) отрицает собственную агрессию и вместо этого видит ее в окружающем 
мире.

                        → Дефлексия — это выражение переживания не тому, 
кому оно адресовано, а тому, с кем безопасно. В условиях диктатуры главный 
источник гнева и страха — это государство, но выражать негативные чувства в 
его адрес опасно для жизни. Поэтому агрессия перенаправляется на безопасные 
цели: человек, разъяренный новостями, срывается на кассира в магазине, 
устраивает скандал в дорожной пробке или кричит на собственного ребенка.

                        → Интеллектуализация — логические построения и 
морализаторство вместо полноценного эмоционального переживания. По словам 
Ольги Мовчан, этот механизм проявляется, например, в обсуждениях 
геополитики, которые заменяют разговор о личных тревогах и боли. Так 
работает и просмотр интервью с экспертами — это позволяет не соприкасаться с 
собственным страхом или бессилием.

                        → Цинизм и десенсибилизация — отношение к 
собственным и чужим чувствам как чему-то неважному. Десенсибилизация 
позволяет избегать сильных чувств, но создает риск возникновения депрессии: 
вместе со способностью испытывать негативные чувства снижается и возможность 
ощущать позитивные переживания.

                        Я неоднократно замечал последнее за собой. С 2022 
года мне сложно по-настоящему радоваться. Конечно, я рационально осознаю 
какой-то приятный факт, но не получаю тех самых гормонов счастья, ради 
которых мы часто добиваемся успеха. Как будто их выдача в моем организме 
строго ограничена — как по талонам.

                        Чтобы справиться с апатией, я обратился к 
психотерапевту. Мы начали разбирать мои чувства, но раз за разом упирались в 
невидимую стену. Оказалось, что невозможно говорить о личной тревоге, не 
затрагивая ее главный источник — войну и репрессии. Именно тогда я понял, 
что мой случай вскрывает фундаментальную проблему: а что вообще может 
сделать терапия, если ее задача — помочь человеку жить в стране, которая 
преступна и невыносима?

                        Так работает ли психотерапия?
                        Согласно американскому исследованию 2023 года, 
насилие и длительное воздействие массового страха притупляют готовность 
людей планировать будущее, угнетают волю к действию и разрушают социальные 
связи. Диктатуры действительно создают среду хронического стресса, в которой 
люди фокусируются исключительно на выживании «здесь и сейчас» и перестают 
видеть перспективу.

                        В таких условиях терапия приобретает двойственный 
смысл. С одной стороны, она обнажает раны, заставляет заново переживать 
страх и бессилие. С другой — предлагает инструменты, позволяющие выстроить 
защиту.

                        «Психотерапия не может изменить внешнюю реальность, 
но может помочь ее пережить. Благодаря психотерапии человек встречается с 
ранее вытесненными или игнорированными (неудобными или неприятными) 
чувствами, и это может быть очень больно. Однако признание реальности чаще 
всего приносит облегчение и освобождает много сил, которые тратились на 
поддержание иллюзии, что изменение возможно», — считает Ольга Мовчан.

                        По ее словам, в начале войны с Украиной многие 
клиенты приходили к ней с чувством тревоги и соматическими (то есть 
физическими) симптомами, часто жаловались на тошноту и ощущение дрожи, 
многих «трясло». Нередко за этим скрывалось чувство ярости, стыда и страха. 
Оно требовало от людей сложного выбора: протестовать, уезжать, оставаться и 
уходить во внутреннюю эмиграцию или, возможно, поддерживать линию 
государства. При этом, когда люди совершали осознанный выбор, им всегда, 
пусть и далеко не сразу, становилось легче.

                        «Психотерапия дает возможность человеку переваривать 
что-то тяжелое, эмоциональное, возможность думать и осмысливать неподъемные 
вещи», — говорит в разговоре с Kit психолог, который пожелал остаться 
анонимным.

                        Тем не менее жизнь в страхе за собственную жизнь или 
жизнь, полная противоречий из-за несогласия с политикой страны, не может 
проходить бесследно.

                        «Я не думаю, что есть надежда избежать 
травматизации. Но точно можно осознать и пережить травматический опыт, а 
значит, не дать ему блокировать любопытство, способность к творчеству и 
возможность брать на себя ответственность и строить отношения», — говорит 
Ольга Мовчан. В 2024 году группа международных ученых доказала, что глубокая 
работа с травмой не просто снижает симптомы, но и укрепляет способность 
психики противостоять новым стрессам.

                        По словам Ольги Мовчан, осознание и проживание 
травматического опыта — это способ сохранить целостность и избежать так 
называемого двоемирия. В этом случае человек не убегает от реальности, а 
выбирает жить в государстве с диктатурой и понимает, где находится, и 
осознает связанные с этим чувства и риски. Он просто живет во времена, 
которые не выбирают, но выбирает, как жить, отмечает Ольга Мовчан.

                        Врач-психиатр Виктор Лебедев в беседе с Kit 
подытоживает: «Политика не покрывает все, что происходит вокруг и внутри 
человека. И как бы ни было соблазнительно все объяснить наличием диктатуры 
или демократии, это не так. Если смотреть на людей через только такую 
призму, вы станете заложниками идеологии и потеряете свободу мышления. 
Свобода существует прежде всего внутри нас. И никто не может у нас ее 
отнять, пока мы сами ее никому не отдали».

                        Все это действительно так, однако апатия и депрессия 
часто все равно не проходят — так было и у меня. Многие психотерапевты 
говорят, что в этом случае помогают действия, пусть даже небольшие. Однако 
они в полной мере невозможны, если вас сковывают репрессивные законы. Тем не 
менее даже в этом случае психотерапия может помочь.

                        «Бороться с беспомощностью можно только при помощи 
поступков», — подчеркивает в беседе с Kit психиатр и научный журналист 
Виктор Лебедев. Само осознание этого факта рождает надежду, даже если 
действия ограничиваются маленькими шагами: поддержкой друг друга в закрытых 
чатах, арт‑терапевтическими практиками, ведением личного дневника или 
простым признанием «Да, я боюсь, и это нормально».

                        ><{{{.______)

                        В 2022 году лидером продаж в России стала книга 
австрийского психолога Виктора Франкла «Сказать жизни „Да!“». В ней Франкл, 
прошедший через ад немецкого концлагеря, рассказывает, как не терять надежду 
даже в самые темные времена.

                        Мне повезло: в прошлом году я взял интервью у 
Александра Весели, внука Виктора Франкла. В завершение текста хочу привести 
его цитату — мне кажется, она может помочь многим людям, которые, как и я, 
находятся в России, не согласны с политикой Путина и ничего не могут с этим 
сделать:

                        «По Франклу, даже жесточайшие обстоятельства не 
должны лишать нас смысла существования. Благодаря свободе воли у нас всегда 
есть выбор, как именно отвечать на такие вызовы.

                        Мой дедушка много раз видел, как люди в самых 
тяжелейших условиях вели себя героически. Яркий пример — 
[священник-францисканец] Максимилиан Кольбе, канонизированный мученик 
Освенцима. Эсэсовцы постановили расстрелять десять человек, и один из 
отобранных ими взмолился, говоря, что он отец нескольких детей. Кольбе вышел 
из строя и предложил свою жизнь взамен. Эсэсовцы согласились. Это было 
осмысленное самопожертвование — в ситуации, казалось бы, полного отсутствия 
контроля. Это и есть утешение, послание надежды. Смысл можно найти всегда. 
Даже если вы все потеряли в одночасье. Даже если вы лежите на смертном 
одре».



                        ■︎

                        30.09.25

                  ■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎Вы 
читаете это письмо, потому что подписались на Kit. Или его вам переслал 
кто-то близкий. В этом случае — подпишитесь здесь, чтобы получать наши 
письма без посредников. Это бесплатно

                        Мы в соцсетях: канал, картинки и сторис, музыка

                        Политика обработки персональных данных

                        Техподдержка: support на getkit.news

                        Для редакторов русскоязычных медиа: Хотите 
перепечатать наш текст на своем сайте или в телеграм-канале? Мы не против! 
Но сначала напишите, пожалуйста, нам на i на getkit.news и предупредите об 
этом. И не забудьте поставить ссылку на сайт Kit

                        © 2025 Рассылка Kit.




                  From: Kit <i на getkit.news>
                  Date: вт, 30 сент. 2025 г. в 15:13
                  Subject: ➜ Помогает ли психотерапия, когда живешь в 
диктатуре?






----------- следующая часть -----------
Вложение в формате HTML было извлечено…
URL: <http://lists.enwl.net.ru/pipermail/enwl-misc/attachments/20250930/98fceea2/attachment-0001.html>