*[Enwl-inf] ОХОТА: Культ силы или маскировка слабости?

[ENWL]

ОХОТА: Культ силы или маскировка слабости?
Сергей Медведев
(Интересное, кстати, слово “добыча”. В новом Федеральном Законе “Об охоте”, 
который вступил в силу в апреле 2010г., прописано такое понятие как 
“охотничьи ресурсы” и “добыча”: добыча медведя, добыча зайца, добыча 
копытных… Животные уподобляются бездушным ресурсам – нефти, углю, лесу. 
Охота прекрасно вписывается в наш ресурсный подход к планете, и в 
особенности к России, где идеология неисчерпаемых ресурсов по-прежнему 
правит умами и “добытчик” – главный национальный герой. Но это так, в 
скобках).1 июня – не только День защиты детей. Это еще и первый день 
разрешения на убийство: открытие летнего сезона охоты в Центральной России, 
когда разрешена добыча косули, кабана, медведя… Как встарь, леса огласятся 
звонким лаем собак, раскатистыми хлопками выстрелов и соблазнительным 
звяканием стеклянной тары в рюкзаках и багажниках: таковы особенности 
национальной охоты.

Охота – одна из точек поляризации современного общества, наряду с абортами, 
эвтаназией, смертной казнью. Тема, вокруг которой бурлят дискуссии, 
разгорается в блогах флейм, распадаются семьи и раскалываются нации – как 
например, Англия, когда в 2004г. принимался закон о запрете псовой охоты. 
Как и со смертной казнью, это вопрос о традиции и модернизации: что для нас 
важнее – освященное веками убийство (убийство животных для развлечения, 
убийство людей для наказания) или новые нормы гуманности и морали?

Доказывать аморальность спортивной охоты – это ломиться в открытую дверь, и 
я не собираюсь повторять здесь аргументы, которые считаю очевидными. Меня 
интересует один археологический вопрос, который уже не раз поднимался в 
нашей передаче – вопрос о культе силы в современной России. Джипы на дорогах 
и охранники у дверей, камуфляж на прогулке и питбуль на поводке, 
криминальные сериалы на ТВ и силовики у власти, пейнтбол на корпоративе и 
ракеты на параде – охота самым естественным образом вписывается в новый 
российский силовой пейзаж.

Атрибуты спортивной охоты транслируют образ воинственности и силы – ружья, 
ножи, вездеходы, рации, приборы ночного видения. Они призваны подчеркивать 
мужскую мощь охотника, его роль добытчика, распорядителя мясного ресурса 
(примерно то же демонстрируют ритуалы шашлыка, преимущественно мужского 
занятия). И не случайно охота входит в “джентльменский набор” сильных мира 
сего, особенно ее затратные разновидности: африканское сафари, подводная 
охота – это показатели финансового, коммерческого, политического (если взять 
различные “царские охоты”, то же Завидово) и опять-таки мужского статуса. 
Желающие могут ознакомиться с “черным списком” титулованных российских 
охотников: охота у нас – дело властное!

О власти и мужественности говорят и охотничьи трофеи: вопреки рассуждениям 
самих охотников о санитарной функции, об отстреле слабых, наиболее ценными 
трофеями считаются сильные самцы, вожаки (гривастый лев, олень с ветвистыми 
рогами) – они как бы свидетельствуют о превосходстве охотника в открытой 
мужской схватке.

Но вот парадокс: схватка охотника с природой в наши дни изначально неравна. 
Это не битва кроманьонца с саблезубым тигром и даже не поединок Адониса с 
вепрем. Сегодня это безопасное, безответное и безнаказанное убийство, 
обставленное с разными степенями комфорта (кто-то честно ползает по болотам, 
кому-то подгоняют под теплую вышку прикормленных кабанов, а кто-то и вовсе с 
вертолета поливает из пулемета по краснокнижным козерогам и маралам) и, в 
сущности, не сильно отличающееся от избиения связанного человека. 
Обезоруживающая подлость современной охоты состоит в том, что она 
асимметрична: избиваемая природа лишена права на ответ. За исключением 
редких “случаев на охоте”, когда раненый зверь дает отпор (затем эти случаи 
превращаются в легенды, призванные поддерживать охотничьи мифы об опасности) 
или, что происходит куда чаще, когда охотники по пьянке или неосторожности 
сами калечатся, охота – совершенно безопасное для человека предприятие, по 
степени риска не сильно отличающееся от расстрела соседских кошек во дворе. 
Это очередная мужская игрушка, детская игра в войну, где опасность придумана 
и адреналин накачан (для этого и алкоголь).

И здесь, по-моему, заключен главный изъян, ошибка кода современной охоты: 
она не выявляет, а симулирует мужественность, заменяет мужское начало его 
символами: фаллическими ружьями (поглядите на трофейные снимки, где охотники 
их держат между коленями или на коленях), кровью, головами соперника. 
Охота – это символическое мероприятие, участники которого хотят выглядеть 
мужчинами, но сами по сути предают мужские идеалы, такие как открытость, 
ответственность, сдержанность, честный бой, великодушие, щедрость. Сила 
охотника – фальшивая, данная порохом. Это маскировка слабости, недостатка 
мужественности, неумения справиться с окружающей средой без насилия и без 
оружия. Некоторые, как всемирно известный немецкий биолог Бернхард Гржимек, 
считают, что “большой процент охотников на хищных животных – это мужчины, 
которые страдают импотенцией. Таким образом эти люди демонстрируют свою 
мужественность и спасаются от фрустрации, а также утешают себя тем, что 
сумели убить здорового, к тому же сексуально полноценного, активного самца”. 
Ему вторит российский противник охоты Артемий Троицкий: “каждому охотнику – 
место на кушетке у психиатра. Дурная наследственность, душевные травмы в 
детстве, сексуальные комплексы – что-то у них у всех не в порядке. Иначе не 
вымещали бы свою неполноценность на невинных “меньших братьях””.

С их мнениями можно соглашаться, можно возмущаться, но для меня несомненно 
одно – за культом силы и жестокости в охоте прячется слабость, неумение 
говорить на другом языке, кроме языка оружия. Точно так же как современные 
российские атрибуты силы – джипы, охранники – прикрывают слабость нашего 
государства (особенно если вспомнить недавний советПутина шахтерам 
Междуреченска “быть мужиками” и самим защититься от рэкетиров), страхи 
нашего бизнеса и болезни нашего общества.

И в заключение. За сторонниками охоты, несомненно, века традиции, мировая 
литература (как они любят ссылаться на Тургенева и Хемингуэя!), психология 
“основного инстинкта”, претензии на мужественность и на аристократизм, 
власть, институты, закон, наконец… Но подумайте вот что: в Японии эпохи Эдо 
любой самурай мог запросто убить встретившегося ему крестьянина, чтобы 
опробовать свой новый меч, и никто не считал его серийным убийцей. В Лондоне 
эпохи Диккенса любой джентльмен мог купить для секса десятилетнюю девочку, и 
никто не считал его педофилом. В Европе 19 века медики десятками тысяч 
резали собак без анастезии, и никто не считал их живодерами. С тех пор 
многое поменялось, появились идеи прав простолюдина, прав ребенка и прав 
животного. Цивилизация ломает священные традиции и обуздывает основные 
инстинкты. И в этом смысле вопрос об охоте – это вопрос о модернизации. 
Хотим ли мы двинуться в будущее, к новому, глобальному и ответственному, 
определению человечности или остаться с кровавой архаикой, пусть даже и с 
Тургеневым на флаге. Мне кажется, это только вопрос времени: пусть не через 
10, но через 100 лет – спортивная, трофейная охота, охота как “потеха” 
обречена на исчезновение, точно так же как исчезли другие, освященные 
традицией, виды убийства. И подобно Дню защиты детей, у нас в календаре 
появится День защиты животных – день, когда была запрещена охотничья забава.


From: kekz-office
Sent: Sunday, March 10, 2019 9:21 AM
Subject: ОХОТА: Культ силы или маскировка слабости?

----------- следующая часть -----------
Вложение в формате HTML было извлечено…
URL: <http://lists.enwl.net.ru/pipermail/enwl-inf/attachments/20190310/1399468a/attachment-0001.html>