<!DOCTYPE HTML PUBLIC "-//W3C//DTD HTML 4.0 Transitional//EN">
<HTML><HEAD>
<META content="text/html; charset=utf-8" http-equiv=Content-Type>
<META name=GENERATOR content="MSHTML 8.00.6001.23562">
<STYLE></STYLE>
</HEAD>
<BODY style="BACKGROUND-COLOR: #fff" bgColor=#ffffff>
<DIV style="POSITION: relative" id=ygrp-mlmsg>
<DIV style="Z-INDEX: 1" id=ygrp-msg><!--~-|**|PrettyHtmlEndT|**|-~-->
<DIV id=ygrp-text>
<P>
<P style="MARGIN-TOP: 0px" dir=ltr><FONT face=Arial></FONT><BR>«ЧЕЛОВЕК ИЗ
ПОСТАНОВЛЕНИЯ…»</P>
<P dir=ltr>108 лет назад, 12 мая 1912 года,<BR>родился Александр Хазин</P>
<P dir=ltr>В МОЕЙ очень старой, донельзя потрёпанной телефонной книжке,
дорогой читатель, сейчас вдруг обнаружил я и такую запись: «Хазин
Александр Абрамо-вич. Ул. Братьев Васильевых, д. 8, кв. 20, тел. 38-03-73». И
сразу вспомнился этот милый, очень красивый человек (густые
чёрные брови и на лоб падают ярко се-дые волосы), общаться с которым журналисту
тогда, в 1966-м, да и в последующие годы обком не рекомендовал к а т
е г о р и ч е с к и. Более того: в том 1966-м очень самобытно написанные
им для «Смены» по моей просьбе интереснейшие размышления о жизни, в
частности – о том, как молодому человеку сподручнее формировать свой вкус
и кругозор, ни при тогдашнем редакторе, ни при последующих читатели на
«сменовских» страницах так и не обнаружили. Почему? Да потому, что был он
ещё в 1946-м омерзительно оклеветан Ждановым (сам о себе с грустной
улыбкой говорил: «Я – человек из Постановления…»), и это стало для Александра
Абрамовича клеймом на всю жизнь. Когда спустя два десятилетия после этой
расправы, да и позже, вплоть до конца 80-х, я предлагал разным редакторам
опубликовать ту его статью, слышал в ответ: «ЧТО-О-О? ТОТ САМЫЙ ХАЗИН?!» – и
продолжать диалог было бесполезно. Потом уже порядком пожел-тевшая рукопись
среди кип бумаг в моём кабинете, увы, затерялась. Впрочем, и самого Александра
Абрамовича на свете уже не было… </P>
<P
dir=ltr>
***</P>
<P dir=ltr>А ПРЕЖДЕ, когда я впервые заглянул под его крышу на улице
Братьев Васильевых (которая теперь, слава богу, снова зовётся Малой
Посадской), мы уютно прихлёбывали чай с лимоном, и мой собеседник негромко
вспоминал – и Харьков, где когда-то закончил электротехникум; и там же
Электромеханический завод, где после работы посещал литературный кружок; и то,
как в 1931-м впервые стал публиковать свои стихи; и как спустя два года получил
членский билет Всеукраинского союза пролетарских писателей, а в 1934-м – Союза
писателей СССР. Потом закончил Харьковский Электротехнический
институт и был распределён в Ленин-град, где трудился инженером-проектировщиком.
Но в 1940-м на малую родину всё же вернулся – чтобы заниматься только
литературой. Когда началась война, стал корреспондентом дивизионной газеты
«Большевистский натиск» и фронтовой – Знамя Родины». Заслужил орден Красной
Звезды, медали. Там же, на фронте, получил партбилет. После Победы – снова
Харьков: печатался в газетах, писал для эстрады. Потом перебрался на невский
брег. </P>
<P dir=ltr>В 1946-м, в десятом номере журнала «Ленинград», под рубрикой
«Литературные пародии», появилась его сатирическая поэма «Возвращение Онегина»,
где был запечатлён послевоенный ленинградский быт. Читатели восприняли её
великолепно…</P>
<P
dir=ltr>
*** </P>
<P dir=ltr>И ВДРУГ 14 августа – Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах
«Звезда» и «Ленинград», где, в частности, говорилось: </P>
<P dir=ltr>«…ЦК отмечает, что особенно плохо ведётся журнал «Ленинград», который
постоянно предоставлял свои страницы для пошлых и клеветнических выступлений
Зощенко, для пустых и аполитичных стихотворений Ахматовой. Как и редакция
«Звезды», редакция журнала «Ленинград» допустила крупные ошибки, опубликовав ряд
произведений, проникнутых духом низкопоклонства по отношению ко всему
иностранному. Журнал напечатал ряд ошибочных произведений («Случай над Берлином»
Варшавского и Реста, «На заставе» Слонимского). В стихах Хазина «Возвращение
Онегина» под видом литературной пародии дана клевета на современный
Ленинград…»</P>
<P dir=ltr>А через два дня, 16-го, в Смольном, на собраниях партийного актива
и писателей, с докладом выступил «главный политрук страны» Жданов.
<BR>Привожу отрывок из "сокращённой и обобщённой" стенограммы его докладов:</P>
<P dir=ltr>«…Вот, например, пародия на «Евгения Онегина», написанная неким
Хазиным. Называется эта вещь «Возвращение Онегина». Говорят, что она нередко
ис-полняется на подмостках ленинградской эстрады. Непонятно, почему ленинградцы
допускают, чтобы с публичной трибуны шельмовали Ленинград, как это делает Хазин?
Ведь смысл пасквиля, сочинённого Хазиным, заключается в том, что он пытается
сравнивать наш современный Ленинград с Петербургом пушкинской эпохи и
доказывать, что наш век хуже века Онегина. Он злопыхательствует, возводит
клевету на советских людей, на Ленинград. То ли дело век Онегина – золотой век,
по мнению Хазина. Теперь не то – появились жилотдел, карточки, пропуска.
Девушки, неземные эфирные создания, стали теперь регулировщиками улич-ного
движения, ремонтируют ленинградские дома и т.д. и т.п. Позвольте
процитировать одно только место из этой «пародии»:</P>
<P dir=ltr>В трамвай садится наш Евгений.<BR>О, бедный, милый человек!<BR>Не
знал таких передвижений<BR>Его непросвещённый век.<BR>Судьба Евгения
хранила:<BR>Ему лишь ногу отдавило.<BR>И только раз, толкнув в живот,<BR>Ему
сказали: «Идиот!»<BR>Он, вспомнив древние порядки,<BR>Решил дуэлью кончить
спор,<BR>Полез в карман… Но кто-то спёр<BR>Уже давно его перчатки...<BR>За
неименьем таковых<BR>Смолчал Онегин и притих.</P>
<P dir=ltr>Вот какой был Ленинград и каким он стал теперь: плохим, некультурным,
грубым и в каком неприглядном виде он предстал перед бедным милым Онегиным. Вот
каким представил Ленинград и ленинградцев пошляк Хазин. Дурной, порочный, гнилой
замысел у этой клеветнической пародии! Как же могла редакция «Ленинграда»
проглядеть эту злостную клевету на Ленинград и его прекрасных людей?! Как можно
пускать хазиных на страницы ленинградских журналов?!»</P>
<P
dir=ltr>
***</P>
<P dir=ltr>ДА, судя по всему, чувства юмора и Жданов, и все члены Оргбюро ЦК
ВКП(б) были лишены абсолютно. А вот простые ленинградцы, жутко измученные
проклятой блокадой, наоборот, жаждали шутки, улыбки, весёлых стихов, в том числе
и сатирических, как это, талантливо стилизованное «под Пушкина», где зорко
подмечены очень многие штрихи из послевоенной жизни. </P>
<P dir=ltr>Ну, например:</P>
<P dir=ltr>Кругом шумит, кипит работа,<BR>А город выкрашен и нов.<BR>И рвут
поводья кони Клодта,<BR>Как будто – вспомнив дни боёв.<BR>Свернул Онегин
на Литейный,<BR>И вдруг восторг благоговейный<BR>На миг остановил его.<BR>Мой
долг сказать вам, отчего.<BR>Он не Венеры Медицейской<BR>Увидел вдруг прекрасный
взор,<BR>Нет, на него глядя в упор,<BR>Девица в форме милицейской<BR>Стоит
совсем невдалеке<BR>С волшебной палочкой в руке.</P>
<P dir=ltr>И, регулируя движенье,<BR>Глядит на пеших с высоты,<BR>Как мимолётное
виденье,<BR>Как гений чистой красоты.<BR>То ручкой вдруг о ручку хлопнет,<BR>То
вдруг изящной ножкой топнет, <BR>То, сделав плавный оборот,<BR>Как лебедь, мимо
поплывёт...<BR>Вот с целым ворохом бумажным<BR>Бежит студент, едва дыша.<BR>Вот
по бульвару, не спеша,<BR>Идёт стекольщик с видом важным,<BR>Как будто он уже
давно<BR>В Европу застеклил окно…</P>
<P dir=ltr>Или такие строки:</P>
<P dir=ltr>Идёт широкими шагами<BR>Онегин дальше. Вот вдали,<BR>Легко вздымаясь
над волнами,<BR>Идут к причалу корабли.<BR>И тридцать витязей
прекрасных<BR>Чредой из вод выходят ясных,<BR>И с ними (новый
вариант)<BR>Выходит старший лейтенант.<BR>Уже цветут деревья скверов,<BR>Шум у
Гостиного Двора,<BR>Спешит и мчится детвора<BR>В Дворец советских
пионеров.<BR>И, как взлетевший вверх амур,<BR>Висит под крышей штукатур…</P>
<P dir=ltr>Или такие:</P>
<P dir=ltr>Евгений слышит голос нежный,<BR>Когда-то волновавший кровь.<BR>Быть
может, вдруг в душе мятежной<BR>Былая вспыхнула любовь?<BR>Друзья, мне радостно
и больно,<BR>Моё перо дрожит невольно:<BR>Онегин видит в вышине<BR>Свою Татьяну
на окне.<BR>С утра в домашней спецодежде<BR>Она ведро и кисть берёт<BR>И красит
стены, и поёт:<BR>«Пускай погибну я, но прежде<BR>Я дом свой выкрасить должна,
<BR>Привычка свыше нам дана». </P>
<P dir=ltr>Нет, конечно же, это – не высокая поэзия, а только, повторяю, –
шутка, улыбка, столь необходимая измученным за войну ленинградцам. <BR>И ЧТО, за
эту, в сущности, невинность «пасквилянта и пошляка Хазина» –
ЧЕТВЕРТОВАТЬ?! Навсегда приковать к ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ?!</P>
<P dir=ltr>Да, упоминание «некого Хазина» и его «порочного пасквиля» в партийном
Постановлении и докладе Жданова сам писатель позднее уподобил асфальтовому
катку, который его жизнь расплющил. Больше он не печатался, ибо двери во все
издательства для него, члена Союза писателей с 1934 года, были теперь на-всегда
закрыты. </P>
<P
dir=ltr>
***</P>
<P dir=ltr>ПРАВДА, под псевдонимом «Балашов» спустя годы, когда опала чуть
ослабла, стал сочинять для эстрады. Прежде всего – для Аркадия Райкина. В конце
50-х, чтобы облегчить талантливому автору жизнь, Аркадий Исаакович у
себя, в Ленинградском театре миниатюр, оформил Хазина заведующим литературной
частью. И мы увидели и услышали многие его монологи, сценки, интермедии в
спектаклях: «Человек-невидимка», «Времена года», «Белые ночи». </P>
<P dir=ltr>И не забыть мне с той поры в одном из них, например, интермедию
«Жил на свете рыцарь бедный» – там Райкин изображал знаменитого идальго Дон
Кихота, который переносился в современность: защищал добро, боролся с
мельницами, часто оказывался смешон. Или – лирическую миниатюру «Однажды
вечером», где тогда сорокалетние Райкин и его жена-ровесница Рома играли
пожилых людей, сумевших до старости сохранить трогательную любовь и душевную
близость. </P>
<P dir=ltr>А в другой хазинской миниатюре представитель профкома, проявляя
заботу, навещал больного и приносил ему пирожное. Больной, в свою очередь,
будучи человеком вежливым, угощал профсоюзного посланца чаем с принесённым им
пирожным – ничего другого под руками не было. Но вот чай выпит, пирожное
съедено. Уходя, посетитель вспоминает, что забыл взять у больного расписку в
получении пирожного. Ситуация с очередным мероприятием «для галочки», для
отчёта, как обычно, доведённая Райкиным до гротеска, была узнаваема и вызывала
взрывы смеха. <BR>Однако чувством юмора обладали (как и Жданов) далеко не
все. Однажды по поводу этой сценки из Москвы в Ленинградский театр миниатюр
пришло суровое письмо некоего Н.Ф.Зеленцова, «двадцать лет работающего
председателем комиссии соцстраха при фабрично-заводском комитете профсоюза». Он
обвинял театр и лично артиста Райкина в глумлении над благородным общественным
трудом профсоюзных деятелей: «Мы никогда не закусываем подарком! Мы люди хоть и
рабочие, но культурные, не хуже вашего хвалёного Райкина». Автора письма
особенно возмутило требование расписки за полученный подарок: «Не знаю, может
быть, некоторым и смешно, а у меня это вызвало чувство справедливого рабочего
возмущения. Какой же он заслуженный, ваш «знаменитый» Райкин, если он оторвался
от масс, от народа, и какое такое полное право он позволяет себе насмехаться над
нашим общественным трудом и над нашей рабочей русской со-вестью?» <BR>В Театре
даже не знали, что ответить на такое письмо, автор которого, кстати,
рекомендовал лишить Райкина почётного звания. В результате решили «запустить
дурочку» – на фирменном бланке театра сообщили об обсуждении письма, написали о
том, что миниатюра А.А.Хазина была показана около двухсот раз и «сигналов на неё
не поступало». А что касается лишения А.И. Райкина звания заслуженного артиста
РСФСР, полученного им в 1947 году, то это вне компетенции месткома театра…</P>
<P
dir=ltr>
***</P>
<P dir=ltr>А ПОТРЯСАЮЩИЙ спектакль «Волшебники живут рядом» Хазин сочинил
целиком. Именно там прозвучала бессмертная фраза: «Партия учит нас, что
газы при нагревании расширяются!» И именно там явился нам Фёдор Гаврилович
Пантюхов. </P>
<P dir=ltr>Ну вспомните. Фигура у Пантюхова была монументальная, почти
квадратная благодаря расширенным и приподнятым плечам костюма — известного
«сталинского» френча. Для создания портрета персонажа Райкин использовал
полу-маску с бесформенным массивным пятачком носа и жесткой щетиной густых
высоко вздернутых бровей, парик в виде колючего ежика седых волос, выпячивал
нижнюю губу. Федор Гаврилович отмечал юбилей — «столькотолетие» безупречной
трудовой деятельности. На его застывшем лице была запечатлена торжественность
момента, в остановившемся взгляде не было даже намека на мысль, квадратный
подбородок подчеркивал его жестокость и напористость. Такой человек не свернет с
дороги, перешагнет через любые обстоятельства. Пантюхов в обрамлении
торжественного венка слушал юбилейные речи.<BR>
Заученными, стандартными словами пионер торжественно приветствовал юбиляра,
излагая его биографию. Но вот по волшебству Пантюхов и пионер менялись местами.
И теперь уже сам Федор Гаврилович, как бы со стороны глядя на собственную жизнь,
в небольших сценках-эпизодах воспроизводил этапы своей
биографии.<BR> Пантюхов рано понял, что легче учить других,
чем учиться самому, чего он никогда не любил делать. В юности донос на
старичка-учителя помог ему выдви-нуться. Он предпочитал «неконкретные»
специальности: культурник, инспектор, уполномоченный. Луженая глотка и
напористость помогли ему пробиться на высокие должности. Несмотря на то, что
любое дело, за которое он брался, оказывалось проваленным, его тут же посылали
на «укрепление» в другое место.<BR> Кем и чем он только
не руководил: и научно-исследовательским институтом, где призывал ученых
"превратить слабые токи в сильные, а полупроводники — в проводники", и
транспортом, и трестом зеленых насаждений, и банно-прачечным комбинатом, и
парфюмерной фабрикой (выпустил новые духи «Вот солдаты идут»), и филармонией.
«На искусстве» он продержался дольше всего: «...с той поры, когда сатиру ругали,
и до той поры, когда ее снова ругать начали». Общие принципы руководства были
ему предельно ясны. «Идеи не вижу, сегодняшнего дня не вижу», — значительно
указывал он дирижеру подчиненной ему филармонии. «Какие же идеи, это композитор
Глюк, XIX век», — пытался возразить дирижер, но тут как тут неизменно
оказывались бездарности и подхалимы, готовые поддержать начальника…</P>
<P dir=ltr> В общем, это был значительный, страшный и, в
общем-то, трагический образ, счастливо придуманный Александром Хазиным и
гениально воплощённый Ар-кадием Райкиным…</P>
<P
dir=ltr>
***</P>
<P dir=ltr>СОЧИНЯЛ Хазин и для других артистов: для нашего земляка Германа
Орлова, для москвичей Марии Мироновой и Александра Менакера, для киевлян Юрия
Тимошенко ("Тарапунька") и Ефима Березина ("Штепсель")… Как только
позволили обстоятельства, вместе с тонким прозаиком Израилем Меттером при
Ленинградском Доме писателей организовал театральный альманах «Давайте не
будем», каждый выпуск которого становился в городе событием. Хорошо эти их
«капустники» – наряду с другими, во Дворце искусств, под руководством Александра
Белинского, – помню. По его сценариям были сняты фильмы – «Невские мелодии» и
«Повесть о молодожёнах». А в «Каине XVIII» – песни на его стихи. В 70-е годы
работал над сатирическим романом «И.О.», поэмой «Акулина», повестями и
рассказами, опубликованными уже после его кончины.<BR>Вместе со своей женой и
другом, актрисой Театра комедии Тамарой Сезеневской (которая, кстати, в фильме
«Золушка» играла Марьяну, одну из дочерей мачехи) он был близок старой,
акимовской гвардии этого театра. Желанный завсегдатай всех тамошних знаменитых
«капустников», он был идеальный «капуст-ный» зритель. Не только потому, что умел
искренне радоваться остроумию ближнего, но ещё и потому, что из любви к артистам
склонен был даже великодушно завысить иные репризы.</P>
<P dir=ltr>В одной из его пьес действует персонаж, которого он назвал
Летописцем. И дал этому персонажу такой текст:</P>
<P dir=ltr>Пока ещё невинная страница<BR>Доверчиво лежит перед тобой,<BR>Рука
твоя, Поэт, да не польстится<BR>На ложь, и фальшь, и пафос громовой.<BR>Не
зашивай простреленные флаги,<BR>Не исправляй события хитро,<BR>Когда твоей
касается бумаги<BR>Правдивое, нетленное перо.<BR>Но и тогда, когда грохочет
бой,<BR>И в краткий час затишья рокового<BR>Ты отличай от случая
иного<BR>Высокий дух Истории самой…</P>
<P dir=ltr>Это, конечно, голос не только персонажа, но и автора. Чистый
голос.</P>
<P dir=ltr>Александра Абрамовича Хазина не стало 20 ноября 1976 года. И теперь
он рядышком со своей Тамарочкой на Комаровском кладбище.</P>
<P dir=ltr>А я сегодня про этого мудрого, очень остроумного, ослепительно
талантливого «Человека из Постановления…» написал, увы, впервые –
потому что при его жизни, повторяю, это было ну никак не возможно…</P>
<P dir=ltr>Лев СИДОРОВСКИЙ<BR>levsidorovskij@yandex.ru</P>
<P dir=ltr>На снимке: Александр Абрамович Хазин, 1976<BR>--<BR>С уважением,
Татьяна Рущина</P>
<P></P></DIV><!--~-|**|PrettyHtmlStart|**|-~-->
<DIV style="HEIGHT: 0px; COLOR: #fff">__._,_.___</DIV><A
style="COLOR: #2d50fd; TEXT-DECORATION: none"
href="https://groups.yahoo.com/neo/groups/OCR-ru-phil/attachments/1628715366;_ylc=X3oDMTJycGlvdmQzBF9TAzk3MzU5NzE0BGdycElkAzExMzg4MDA2BGdycHNwSWQDMTcwNTY4OTI2NwRzZWMDYXR0YWNobWVudARzbGsDdmlld09uV2ViBHN0aW1lAzE1ODkyNjI5NDc-">View
attachments on the web</A>
<DIV style="CLEAR: both"></DIV>
<DIV style="MARGIN-TOP: 10px" id=fromDMARC>
<HR
style="BORDER-RIGHT-WIDTH: 0px; BACKGROUND-COLOR: #e3e3e3; BORDER-TOP-WIDTH: 0px; BORDER-BOTTOM-WIDTH: 0px; HEIGHT: 2px; COLOR: #e3e3e3; BORDER-LEFT-WIDTH: 0px">
</DIV></DIV></DIV>
<DIV><FONT size=2 face=Arial></FONT> </DIV>
<DIV style="FONT: 10pt arial">
<DIV style="BACKGROUND: #e4e4e4; font-color: black"><B>From:</B> <A
title=OCR-ru-phil-noreply@yahoogroups.com
href="mailto:t_ruschina@mail.ru%20[OCR-ru-phil]">Tatyana Ruschina
t_ruschina@mail.ru [OCR-ru-phil]</A> </DIV>
<DIV><B>Sent:</B> Tuesday, May 12, 2020 9:55 AM</DIV>
<DIV><B>Subject:</B> ЛЕВ СИДОРОВСКИЙ. «ЧЕЛОВЕК ИЗ ПОСТАНОВЛЕНИЯ…» [1
Attachment]</DIV></DIV>
<DIV><BR></DIV><SPAN style="DISPLAY: none"> </SPAN> <!--~-|**|PrettyHtmlStartT|**|-~--></BODY></HTML>