*[Enwl-misc] ➋➐🄌 Почему левые популисты так похожи на правых?

[ENWL]

➋➐🄌 Почему левые популисты так похожи на правых?Европа снова краснеет  Веб-версия 
                 
           
                        °o°
                        Привет, это журналист-международник Николай Першин. Я уже рассказывал вам об отношениях России с Латинской Америкой и Африкой, а также о ключевой союзнице Москвы — Венесуэле.

                        Излюбленный сюжет мировых медиа последний год — растущая популярность правых движений в Европе и их успехи на выборах. А также то, какую угрозу это несет демократии и Евросоюзу. Kit тоже писал об этом — и рассуждал, можно ли защищать демократию недемократическими методами.

                        Но сегодняшнее письмо — о европейских левых популистах, которые в последние месяцы тоже набирают популярность. Во Франции коалиция во главе с крайне левым самопровозглашенным революционером Жан-Люком Меланшоном получила больше всего голосов на летних парламентских выборах и претендовала — правда, безуспешно — на премьерское кресло.

                        В Германии же новая левопопулистская партия «Союз Сары Вагенкнехт» показала неплохие результаты на выборах в местные парламенты Саксонии и Тюрингии в сентябре 2024-го. Хоть эта партия и не занимает первые места, она куда успешнее, чем ее предшественники.

                        Рост поддержки таких партий — не только реакция на возвышение ультраправых. Некоторые социологи и философы утверждают, что между двумя этими крайностями куда больше общего, чем кажется на первый взгляд. Левые популисты, как и правые, крайне скептически настроены к поддержке Украины, Евросоюзу и его политическому истеблишменту. Так почему в Европе снова популярны крайне левые? И насколько они опасны?

                        ■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎Подпишитесь на рассылку Kit, если вы еще этого не сделали. Мы будем присылать вам два письма в неделю. Все наши предыдущие тексты вы найдете в архиве. А если хотите поделиться этим письмом, просто перешлите его по почте или используйте ссылку в шапке письма.

                        Мы вступаем в переписку с читателями. Просто ответьте на письмо или пишите сюда.

                        Навигация
                        В этом письме больше 15 тысяч знаков. На чтение у вас уйдет около 10 минут. 

                        Текст состоит из трех глав. В первой речь о том, как левые популисты в последние месяцы заставили говорить о себе в двух европейских странах — Франции и Германии. Вторая глава объяснит, почему левые снова популярны в Европе, а также чем они похожи между собой. А третья на примере Испании и Греции расскажет, почему радикальные силы не так страшны, как кажутся.

                        Глава первая. Чего хотят новые левые?
                        «Гламурная», «вызывающая ожесточенные споры», «загадочная» — такими эпитетами журнал The Week описал немецкую марксистку Сару Вагенкнехт. Всю свою карьеру она критикует власти ФРГ за разрушение социалистической экономики ГДР — и обещает возродить ее. А в своей старой программной статье Вагенкнехт восхищается Иосифом Сталиным. 

                        Пока основные партии Германии борются с «Альтернативой для Германии» (АдГ) и пытаются не допустить ее во властные коалиции, молодой (ему нет и года) «Союз Сары Вагенкнехт» раз за разом получает третьи места на местных выборах. The Week называет Вагенкнехт новым серым кардиналом немецкой политики, без которой невозможно будет построить устойчивое правительство.

                        Во Франции на том же фланге открытием стала партия «Непокоренная Франция», которую возглавляет ветеран местной политики Жан-Люк Меланшон. Он — яростный критик государственного устройства Франции и сторонник новой французской революции, которая, по его словам, должна произойти демократическим путем. 

                        В июле 2024-го коалиция во главе с «Непокоренной Францией» победила во втором туре парламентских выборов и требовала для Меланшона премьерского кресла. Не получив желаемого, партия вывела на уличные протесты сотни тысяч сторонников.

                        Что-то похожее происходит не только во Франции и Германии. Так, социалистическая партия «Шинн Фейн» с 2020 года занимает больше всего мест в ирландском парламенте. В 2024-м австрийские коммунисты победили на муниципальных выборах в Зальцбурге и Граце. В том же году неплохие результаты (более 10% голосов) на местных выборах показали бельгийские маоисты. А в Финляндии больше 17% избирателей на выборах в Европарламент отдали голоса за экосоциалистический «Левый союз». Красно-зеленые и красные также успешно проявили себя в Дании (16% — почти на уровне правящих социал-демократов) и Норвегии (9%). 

                        Однако хоть «Союз Сары Вагенкнехт» и «Непокоренная Франция» не получили реальной власти, они будут сильно влиять на политику двух стран — лидеров Евросоюза в ближайшие годы. Вот каких взглядов они придерживаются. 

                        ■ И «Союз Сары Вагенкнехт», и «Непокоренная Франция» придерживаются типично левой повестки в экономике. И это: усиление экономической роли государства, рост зарплат госслужащих и повышение минимальной зарплаты, а также налогов для крупных компаний и сверхбогатых. Достичь всего этого партии хотят не постепенными реформами, как социал-демократы, а через радикальную перестройку системы. 

                        Так, Меланшон выступает за роспуск французской республики в нынешнем виде и ее переучреждение на принципах прямой демократии. А Вагенкнехт рассуждает о том, что необходимо сломать нынешний «леволиберальный» порядок (при котором, по мнению политика, общество слишком озабочено вопросами гендера и сексуальности) и развернуть его в сторону «социальной справедливости».

                        ■ Схожи их подходы и к внешней политике. Вагенкнехт и Меланшон поддерживают скорейшее завершение войны в Украине через переговоры Москвы и Киева. При этом они жестко критикуют США и НАТО за военную помощь Украине, утверждая, что это лишь усугубляет конфликт. 

                        Вагенкнехт выступала против размещения в Германии американских ракет, отмечая, что риски для страны после этого резко возрастут. Кроме того, она практически слово в слово повторяла тезисы российской пропаганды — о том, что США и их союзники в Европе якобы поддерживают Украину, чтобы превратить ее в «вассальное государство». В свою очередь Меланшон назвал абсурдом предложение об ударах по территории России и был резко против возможного прямого военного вмешательства Франции в конфликт. «Отправка войск в Украину сделает нас воюющей стороной. Война с Россией была бы безумием», — отмечал он.

                        ■ Позиции по палестино-израильскому конфликту у движений тоже одинаковые. Сара Вагенкнехт выступает за немедленное введение эмбарго на поставки оружия Израилю, объясняя это тем, что он нарушает международное гуманитарное право. А Меланшон обвиняет Израиль в геноциде палестинцев (к слову, его не раз подозревали в антисемитизме).

                        ■ Зато у французских и немецких левых популистов кардинально разные позиции по проблеме миграции. Меланшон всегда занимал традиционную для левых позицию и поддерживал мигрантов. Например, в 2012 году, баллотируясь на пост президента, он обратился к собравшимся на митинг в Марселе со словами: «У Франции нет будущего без арабов и берберов Магриба». 

                        Однако на выборах 2016-го он решил поэкспериментировать с риторикой и заявил, что всем нелегальным мигрантам «лучше остаться дома», что вызвало резкую критику со стороны его сопартийцев. Поэтому сейчас Меланшон критикует Макрона за ужесточение миграционной политики и выступает за массовую легализацию тех мигрантов, которые уже находятся во Франции.

                        А вот Сара Вагенкнехт как раз пугает немцев мигрантами. По ее мнению, во Франции «целые городские районы перестали быть отражением французского общества». Еще, добавляет Вагенкнехт, неконтролируемая миграция лишает местное население рабочих мест и доступного жилья. 

                        Так что в программе «Союза Сары Вагенкнехт» — ужесточение миграционных правил. Кейсы беженцев, по ее мнению, должны рассматривать не в Германии, а в пограничных странах ЕС — либо вообще на родине потенциального мигранта. В общем, предложения вполне в духе ультраправой «Альтернативы для Германии». 

                        Глава вторая. Чем левые похожи на правых?
                        Успехи левых популистов напрямую связаны с растущей популярностью ультраправых и их победами на выборах, говорит Kit приглашенный исследователь Берлинской высшей школы экономики и права, член исследовательской группы IRGAC Александр Тушкин. Он уверен, что и за тех, и за других часто голосуют по принципу протестного голосования: обе силы подвергают критике внутренний и внешний политический курс своих стран, а также местные элиты. 

                        На самом деле левые и правые популисты — если сравнивать «Союз Сары Вагенкнехт» и АдГ — действительно во многом похожи, говорит Александр Тушкин. «Оба проекта выступают против мигрантов, военной помощи Украине и в целом политики нынешней правящей коалиции», — перечисляет он. Показательно, что, когда в июне 2024-го президент Украины Владимир Зеленский обращался к бундестагу, именно эти две партии бойкотировали заседание.

                        Такое парадоксальное сближение двух идеологически противоположных сил в интернете и СМИ любят объяснять теорией подковы (ее многие критикуют, но об этом ниже). Согласно ей, расположенные на противоположных концах спектра радикальные взгляды якобы идеологически ближе друг к другу, чем к центристам. 

                        Автором этой теории считается французский писатель и философ Жан-Пьер Фэй. По его мнению, сторонников таких партий объединяет склонность к теориям заговора и позиции жертвы. Мол, правые считают агрессорами в основном мигрантов и политические элиты, а левые — богатых людей, которым выгодно сохранять в обществе социальное неравенство. 

                        Социологи из Университета Амстердама в исследовании 2017 года утверждают, что для обоих лагерей характерен национализм, евроскептицизм и неприятие политического истеблишмента, который игнорирует нужды простых людей. Все эти идеи набирают популярность по всему Евросоюзу — отсюда и успехи популистов на выборах.

                        Радикальных левых и правых сближает также готовность к политическому насилию. Так, итальянский ультраправый террорист Пьерлуиджи Конкутелли, осужденный в 70-х за многократные похищения и убийства, утверждал: ошибка его соратников была в том, что они не объединились с итальянскими крайне левыми, чтобы вместе бороться против буржуазного государства. «Неважно, какого цвета кот. Главное — чтобы он ловил мышей. Я был готов к боевому союзу с красными», — отмечал он.

                        Разгул ультраправого насилия — давно общее место, но не стоит забывать и про ультралевое. Например, во взрывах на железных дорогах перед парижской Олимпиадой французская контрразведка заподозрила именно ультралевых активистов. 

                        А в Германии в 2024 году вспомнили о «Фракции Красной армии» (RAF) — леворадикальной террористической организации, которая действовала в ФРГ с 70-х по 90-е. В феврале полиция арестовала террористку Даниэлу Клетте, которая больше 30 лет скрывалась от правосудия, а спустя месяц силовики окружили жилой квартал, где якобы находились другие законспирированные боевики RAF (правда, они никого не нашли). Тогда же глава МВД Германии Нэнси Фезер сказала, что «беспрецедентная опасность левого экстремизма и терроризма в Германии» сохраняется до сих пор.

                        Впрочем, теория подковы — это всего лишь теория, причем очень спорная (показательно, что даже в статье «Википедии» о ней раздел с критикой теории занимает больше места, чем описание сути). Британский политолог, профессор Кингстонского университета Саймон Чоут и вовсе называет теорию подковы «чушью». Он признает, что и крайне левые, и ультраправые противостоят «неолиберальной глобализации и ее элитам». Но при этом, указывает Чоут, они расходятся в том, кого считать элитой — и что, собственно, делать.

                        Правые популисты, говорит Чоут, часто в таких рассуждениях приходят к антисемитским выводам. В то время как левых заботит реальная проблема нерегулируемого капитала и управляющих им финансовых элит.

                        Это же подтвердили нидерландские социологи: избиратели радикальных левых и правых партий схоже относятся к экономическим проблемам, но фундаментально у них все же разные взгляды. Например, и те, и те недовольны Евросоюзом (в частности, чрезмерным вмешательством Брюсселя в дела суверенных государств), но приходят к диаметрально противоположным выводам насчет миграции (одни — космополиты, другие — сторонники привилегий местных перед приезжими).

                        Теория подковы не описывает политическую систему в динамике, добавляет в беседе с Kit Александр Тушкин из Берлинской высшей школы экономики. По его словам, смену политических идеологий можно представить как движение гигантского маятника. После Второй мировой войны маятник находился в крайне левом положении — в США господствовали идеи экономиста Джона Мейнарда Кейнса и президента Франклина Делано Рузвельта, СССР подчинил Восточную Европу, а в Западной массово побеждали социал-демократические партии.

                        В конце 70-х тренд сменился на обратный. К власти пришли Маргарет Тэтчер в Германии и Рональд Рейган в США — возник проект неолиберализма. Маятник так мощно двинулся вправо, что в 90-х — после краха СССР, социалистического блока и левых партий по всему миру — политолог Фрэнсис Фукуяма провозгласил «конец истории». 

                        ↘︎ Kit уже писал о неолиберализме и о том, как Владимир Путин изображает борьбу с ним, одновременно перенимая худшие его черты

                        «По всей видимости, сейчас маятник находится справа и движется к своему крайне правому положению. Он зависнет там до наступления нового кризиса капитализма, который приведет к поражению нового ультраправого истеблишмента и перезапуску цикла», — говорит Александр Тушкин.

                        Так или иначе, сейчас как левый, так и правый радикализм набирает все большую силу в развитых западных демократиях. И в этом медиа и эксперты видят серьезную угрозу. 

                        «Самопровозглашенные социалистические лидеры получают от народа широкую поддержку, а после, вмешиваясь в экономику, усиливают свою власть и взывают к национализму, чтобы оградиться от внешнего влияния. В целом они действуют как организованная сила по удушению демократии», — предупреждает профессор Техасского университета Курт Вейланд, изучавший пришедшие к власти левые движения Латинской Америки.

                        Глава третья. Что реально происходит, когда ультралевые берут власть
                        Опыт прошлого десятилетия показывает, что крайне левые, получающие на выборах в европейских странах реальную власть, со временем меняют свои взгляды — и становятся тем самым истеблишментом, который сами критиковали.

                        Яркий пример — испанская ультралевая партия Podemos («Мы можем»). Она возникла после многомиллионных народных протестов против урезания социального бюджета и сокращений госслужащих в 2011 году. 

                        Podemos, которую основали испанские троцкисты, выступала за увеличение расходов на социальный сектор, снижение пенсионного возраста, уменьшение рабочих часов, повышение налогов для богатых — и за противостояние Евросоюзу и «мерам строгой экономии», который тот навязывал Испании.

                        Сторонников этих идей — на фоне тотального недоверия всем традиционным институтам — в Испании было очень много. В 2015 году партия набрала феноменальные для такой радикальной силы 20% голосов — это третий результат в стране. 

                        Однако, чтобы получить реальную власть, Podemos пришлось вступить в союз с правящими умеренными социалистами, и с 2020 года она участвует в их правительстве на вторых ролях. Партия совсем растеряла радикальность, а вместе с ней и голоса: сейчас она набирает немногим больше 5%. Оставшиеся 15% ее бывших избирателей, вероятно, голосуют за других левых и зеленых.

                        Примерно то же самое произошло и в Греции. Коалиция радикальных левых сил СИРИЗА (собранная из социалистов, коммунистов, анархистов, сталинистов, маоистов и троцкистов) также возникла на фоне экономического кризиса, в котором с 2009 года находилась Греция.

                        В 2015-м СИРИЗА победила на выборах. Правда, на них тоже не обошлось без переплетения левых и правых популистов. Правящую коалицию левая СИРИЗА в итоге сформировала с националистической партией «Независимые греки». Их объединила критика жесткой бюджетной экономии, которую навязывал стране ЕС.

                        За четыре года во власти партия добилась определенных успехов (увеличила минимальную зарплату, ввела 13-ю пенсию, создала 350 тысяч рабочих мест), но надежды общества на нее были столь велики, что соответствовать им было практически нереально. Например, с навязанной ЕС бюджетной экономией СИРИЗА так и не стала бороться, чем разочаровала большинство избирателей. Уже на следующих выборах партия проиграла.

                        Испанские и греческие левые популисты уже дали ответ на волнующий сейчас многих европейских избирателей вопрос: представляют ли ультралевые партии угрозу демократии? Вероятнее всего, нет. Встроившись в систему, внесистемные игроки быстро забудут о своих самых радикальных идеях. 

                        То же самое, кстати, происходит и с противоположным флангом. В этом году в Нидерландах ультраправая Народная партия за свободу и демократию заняла лидирующее место в новом правительстве. Однако этого удалось достичь только благодаря заметному смягчению риторики и готовности войти в коалицию с умеренными консерваторами. 

                        Проще говоря, радикалы сами становятся частью элиты, против которой боролись.

                        ><{{{.______)

                        Сара Вагенкнехт, которую часто называют «красно-коричневой», далеко не первая, кто смешал левую экономическую программу с неприятием мигрантов. 

                        Голландская ультралевая Социалистическая партия в свое время проделала впечатляющий путь от маоистского кружка до третьего крупнейшего политического движения в стране с 50 тысячами членов и 16% голосов на выборах 2006 года. Окрыленная успехами, партия решила еще больше позаигрывать с популистскими идеями и заняла не только крайне евроскептические, но и антимигрантские позиции. 

                        Только вот на следующих выборах антимигрантская риторика ультраправой Народной партии звучала куда привычнее для избирателей. Поэтому в 2023-м голландские социалисты получили всего 3% голосов. Но уроком для других левых популистов это, судя по высказываниям Сары Вагенкнехт, не стало. И ей вряд ли удастся успешно играть с АдГ на одном поле.
                        
                 
           
                        ■︎

                        20.09.24

                        Редактор: Дмитрий Сидоров
                       

                  ■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎■︎Вы читаете это письмо, потому что подписались на Kit. Или его вам переслал кто-то близкий. В этом случае — подпишитесь здесь, чтобы получать наши письма без посредников. Это бесплатно

                        Мы в соцсетях: канал, картинки и сторис, музыка

                        Политика обработки персональных данных

                        Техподдержка: support на getkit.news

                        Для редакторов русскоязычных медиа: Хотите перепечатать наш текст на своем сайте или в телеграм-канале? Мы не против! Но сначала напишите, пожалуйста, нам на i на getkit.news и предупредите об этом. И не забудьте поставить ссылку на сайт Kit

                        © 2024 Рассылка Kit.
                       
                        From: Kit 
                        Sent: Friday, September 20, 2024 9:38 PM
                        Subject: ➋➐🄌 Почему левые популисты так похожи на правых?

                       
                 
           
     
 
----------- следующая часть -----------
Вложение в формате HTML было извлечено…
URL: <http://lists.enwl.net.ru/pipermail/enwl-misc/attachments/20240921/a6a20bf6/attachment-0001.html>