*[Enwl-inf] Зачем спорить с противниками охоты? Любопытное мнение охотника

[ENWL]

Зачем спорить с противниками охоты?

Любопытное мнение охотника

Что же побудило меня взяться за перо? Три статьи почтенных авторов: Виктора 
Гурова, Игоря Тиме и Олега Трушина об этическом оправдании охоты. Были они 
опубликованы в конце прошлого года, но читатели их наверняка помнят. Статьи 
были написаны в ответ на очередные нападки на охоту, высказанные в СМИ и с 
высоких трибун.

Первый вопрос всей тройке авторов: зачем вы это писали? Для чего? Надо ли 
вообще отвечать людям, пока еще представляющим всего лишь маргинальную 
группу и явно получающим удовольствие от подобных ответов?

Вы попались на удочку профессиональных троллей. Объясню для людей старшего 
поколения. Тролль — явление, понятное для тех, кто бывает в Сети на форумах. 
Тролль — человек, вбрасывающий провокационное сообщение с целью вызвать 
эмоциональную реакцию у собеседника. Поскольку в пылу эмоций человек 
отключает разум, получается смешно — без всяких усилий со стороны 
провокатора собеседник сам себя выставляет круглым дураком. И тут вы, 
господа, постарались.

Посмотрим на аргументы противников охоты, очистив их от истерики. В основе — 
железобетонная аксиома: убивать ради развлечения плохо! Спорить с этим 
невозможно. Ссылки господина Трушина на классиков — не аргумент в серьезном 
споре, тем более что классики сами сознаются — мы убиваем ради 
удовлетворения своей охотничьей страсти.

Приведу в пример слова И. C. Тургенева: «Природой на охоте я любоваться не 
могу — все это вздор: ею любуешься, когда лежишь или присядешь отдохнуть 
после охоты. Охота — страсть, и я, кроме какой-нибудь куропатки, которая 
сидит под кустом, ничего не вижу и не могу видеть. Тот не охотник, кто ходит 
в дичные места любоваться природой».

Таким образом, входить ради спора на территорию противников охоты довольно 
опрометчиво. Если человек мыслит, то он склонен к рефлексии, то есть задает 
себе вопрос — «А в чем причина моих поступков?». Если провести предельно 
честный самоанализ, то максимум удовольствия мы (я тоже охотник) получаем в 
момент удачного выстрела. Все остальное — приятная прелюдия, но не более 
того. Это как в любви, не станем же мы спорить, что в основе лежит 
элементарный физиологический акт.

Культурное значение охоты в наше время глубокоуважаемый Игорь Тиме, конечно, 
преувеличивает. Среди современных охотников найти почитателей классической 
русской литературы довольно сложно. И если бы охота стимулировала 
творчество, то мы бы читали в «РОГ» высокохудожественные тексты, а не опусы, 
смахивающие на сочинение школьника-третьеклассника «Как я завалил гуся 
(лося, рябчика)». Ссылки на охотников, описанные в книге А. Ливеровского 
(поверьте, я знаю ее чуть ли не наизусть), работают скорее в отрицательном 
смысле.

Не могу себе представить автора книги «Охотничье братство» с полуавтоматом в 
руках. А вот фотографию Виктора Гурова с этим чудовищем, похожим на 
беременную оглоблю, видел. И выражение лица такое одухотворенное. И его 
советы брать полуавтомат на тропление зайцев помню. А то, дескать, уйдет 
косой-гаденыш.

Еще одна отвратительная по своей «эстетике» охота — весенний отстрел гусей. 
Каждому, кто знаком с биологией гуся, представляется очевидным, что эта 
охота недопустима. Прочитайте замечательную книгу Конрада Лоренца «Год 
серого гуся» и проводите весеннюю стаю без выстрела.

Хочу спросить Игоря Тиме — сидел ли его учитель по ноздри в грязи, ожидая 
гусиные стаи? Обучал ли он «премудростям» гусиной охоты? Или Тургенев что-то 
подобное описывал? Аксаков, помнится, несколько стыдился, описывая свои 
гусиные охоты.

Вот вам классика: «Должно сказать правду, что стрельба диких гусей более 
дело добычливое, чем охотничье, и стрелок благородной болотной дичи не может 
ее уважать. К гусям надобно по большей части подкрадываться, иногда даже 
подползать или караулить их на перелете, — все это не нравится настоящему 
охотнику; тут не требуется искусства стрелять, а надо много терпенья и 
неутомимости. Я сам занимался этой охотой только смолоду, когда управляли 
моей стрельбой старики-охотники, для которых бекас был недоступен и, по 
малости своей, презрителен, которые на вес ценили дичь. Настоящие охотники 
собственно за гусями не ходят».

А между тем, чуть ли не в каждом номере газеты — гуси, стрельба гусей, 
скрадки, чучела, многозарядные ружья.

Интересно, как Олег Трушин строит обвинения в адрес экологов. Так может 
говорить только воинствующий партизан-гринписовец, который лично сбил из 
базуки вертолет с охотниками, остановил в одиночку целлюлозно-бумажный 
комбинат на Байкале и напугал до непроизвольного мочеиспускания китайских 
скупщиков древесины и дериватов. Где ВАШИ подвиги, господин Трушин?

А вот экологи (я их, признаться, недолюбливаю как раз за излишнюю 
эмоциональность) кое-что (пустяк, конечно) добились: очищения Рейна, запрета 
на китовую охоту; в Китае смогли пропихнуть запрет на торговлю тигриными 
«запчастями». Это так, навскидку. Посетите сайт «Гринпис», они подробные 
отчеты публикуют. Кроме этого, развитие экологического туризма, бердинга, 
просвещение населения, работа в школах.

Больше всех доставил радости противникам охоты, конечно, Виктор Гуров, начав 
с цитат из Библии с подтекстом — Бог позволил, мочи фауну! Прежде всего хочу 
отметить, что далеко не все люди разделяют восторженное отношение автора к 
этому литературному памятнику. Уверяю вас, для подавляющего большинства 
противников охоты с тем же успехом вы могли цитировать «Калевалу» или 
сказания о богине Аматэрасу. Равно и все написанное к реальности не имеет ни 
малейшего отношения.

В этом году даже не стал брать путевку (за 2000 рублей) на зайца. Похоже, 
легче встретить игуанодона в наших подчищенных с машин и снегоходов угодьях. 
Гончатники ездят для охоты на зайца в Брянскую область, где численность гомо 
сапиенса поменьше.

Так что насчет выбитых популяций — извольте, приглашаю на пешую охоту в 
воспетый Тургеневым Щигровский уезд. Предупреждаю, будет как в мультике — 
«Зайца не видали?». Описанные Виктором Гуровым охотники существуют только в 
воображении автора.

Логика же почтенного автора поразительна — соболь сначала сам исчез, а потом 
охотники восстановили его численность. Расселение кабана — настолько 
сомнительное достижение, с точки зрения сохранения экосистемы, что впору об 
этом стыдливо помолчать. Насчет рабочих мест: сейчас в Щигровском районе 
Курской области один штатный охотовед, председатель местного охотобщества и 
два егеря того же охотобщества.

Сколько человек лишится рабочих мест в случае запрета охоты? О чем говорить, 
если охотничья инфраструктура в России находится даже не в зародышевом 
состоянии? Закрытие одной сельской школы лишает работы около тридцати 
человек.

Все три статьи проникнуты духом неистребимого российского инфантилизма: 
«Дядя, нас обидели, плохими назвали! Мы же зверюшек не просто так мочим, а с 
фантазией. В индейцев играем. Умные дяди сказали нам, что это хорошо, 
говорят, традиция!» Единственно, что их оправдывает, это неопытность при 
столкновении с профессиональным троллем.

Внятную, здравую позицию противников охоты сформулировал доктор биологии 
Александр Никольский.

«Охота человеку не нужна, и лучше, чтобы ее вообще не было. Это мое мнение, 
и у меня есть право не любить охоту и говорить об этом. Впрочем, как и у 
других людей есть право охотиться. Все это понятно. У меня нейтральное 
отношение к промысловой охоте, которой занимается коренное население 
некоторых регионов России. Охота лежит в основе сохранившегося традиционного 
уклада их жизни.

Однако я не приемлю охоту как развлечение, как отдых. Здесь вы можете 
обнаружить много всякой «лапши», дескать, и Тургенев любил ходить по лесу с 
ружьем. Ну и что? Надо смотреть на это открытыми глазами. Главная цель 
охоты — убийство. В получении удовольствия от убийства я усматриваю элементы 
нездоровья».

Здесь можно оспорить только последнюю фразу. Полномочий психиатра почтенному 
профессору никто не давал. Скорее в получении удовольствия от убийства — 
отсутствие упомянутой способности к рефлексии, самоанализу. Учитывая, что 
подобным недугом поражено почти все человечество, не стоит относить это как 
к нездоровью. Примеры самоанализа охотника мы можем найти в художественной 
литературе.

Троепольский:

«И еще: мне жаль стало убивать дичь. Это, наверное, старость. Так хорошо 
вокруг, и вдруг мертвая птица…
Стоп! Вот какая мысль ускользнула вчера: не сделка, а укор совести и боль за 
всех, убивающих бесполезно, когда человек теряет человечность. Из прошлого, 
из воспоминаний о прошлом идет и все более растет во мне жалость к птицам и 
животным».

Эрнест Сетон-Томпсон:

«Я глядел на красавца лося, превратившегося в мясную тушу ради каприза 
охотника, и меня начинала мучить совесть».

Российская охотничья газета


From: kekz-office
Sent: Monday, November 02, 2020 9:42 AM
Subject: Зачем спорить с противниками охоты?Любопытное мнение охотника



----------- следующая часть -----------
Вложение в формате HTML было извлечено…
URL: <http://lists.enwl.net.ru/pipermail/enwl-inf/attachments/20201102/7fe7f2a4/attachment-0001.html>